Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Хилл Сьюзен Susan Hil

Пэл погиб пять месяцев назад, она по-прежнему плакала каждую ночь. Плакала чуть меньше, спала чуть больше, но все равно плакала. Теперь, когда квартира в Блумсбери опустела, ей не нужно было бояться, что ее услышат. Она плакала в гостиной, прижимая к себе роман, который Пэл читал ей в Локейлорте и который она нашла в его спальне; она не открывала его и больше не откроет, это было выше ее сил, но, прижимая его к себе, немного успокаивалась. Нюхала его обложку, вспоминала слова. Вспоминала, как Пэл читал, как они сидели вдвоем. Она помнила почти все их счастливые минуты, в точности, во всех подробностях. Иногда мечтала о том, как они могли бы жить, — об Америке, о Бостоне, об их доме, об их ребенке; она словно гуляла по всем комнатам, вдыхая запахи милого садика. Там был Пэл, и его отец тоже; он столько рассказывал о своем отце. В американском доме у отца была своя комната.

Под покровом английской ночи, пока Лора, укрывшись в гостиной, выплакивала свое отчаяние, Адольф Дофф Штайн на юге страны ловил последних внедренных агентов Группы II абвера, искавших базы союзников, подготовленные для операции “Оверлорд”. Стоя у окна в гостиничном номере, он думал о том, что будет с его несчастным народом. Что с ними всеми станется, что станется с миром?

А Станислас в Найтсбридже, если успел вернуться домой, или в своем кабинете на Бейкер-стрит, если предстояло работать всю ночь, думал о Клоде и Толстяке — двух своих сыновьях, работавших во Франции, и молился, чтобы они выжили.

Шли недели. Наступил апрель, потом май. Начало “Оверлорда” перенесли на пятое июня, выделив еще месяц на строительство барж для высадки. УСО воспользовалось отсрочкой для окончательной подготовки ячеек: совместные операции королевских ВВС и воздушных сил США в поддержку УСО во Франции шли без остановки. Доставка грузов и агентов превратилась теперь в почти будничный, прекрасно отлаженный механизм. Только с апреля по июнь 1944 года было совершено почти две тысячи вылетов. Кей, Риар и другие агенты союзнических войск, завершив обучение, с нетерпением ждали отправки во Францию, изнывая в транзитных домах Управления.

Шестого июня 1944 года, с опозданием на день из-за погодных условий, союзники начали операцию “Оверлорд”, которую готовили десять месяцев. Лондонское радио беспрерывно рассылало ячейкам приказы вступать в борьбу. В предрассветной мгле Толстяк и Клод на противоположных концах страны с колотящимся сердцем устремились в атаку — в рядах соотечественников, со “Стэном” наперевес. Им было страшно.

В преддверии высадки группа УСО/УС бросила в бой свои войска. Риара послали в центр страны. Кея вместе с агентами УСС десантировали на парашютах в Бретани. В военной форме. Странно было после двух лет подполья внезапно надеть форму британской армии. Натренированные коммандос должны были продвигаться быстро: они получили задание нейтрализовать местные базы люфтваффе.

Сопротивление перед грядущим сражением разгорелось с новой силой. И пока британская, американская и канадская армии готовились выплеснуть на пляжи Нормандии миллион солдат, пока британская Специальная авиадесантная служба (САС), которой в итоге поручили вместо УСО дезориентировать немецкую разведку, сбрасывала сотни тряпичных солдат в места, где высадки не будет, ячейки с окраин и макизары взрывали железные дороги, чтобы немецкие войска не могли перемещаться по стране.

Радио в кабинете Кунцера надрывалось. Сам он был спокоен. Из коридоров доносилось бурление — в “Лютеции” царила паника. Атака на Францию началась.

Ему было страшно. Но он уже давно готовил себя к страху. Он спустился на кухню отеля за шампанским и отправился на улицу Бак.

На Лондон опустился вечер. На пляжах Нормандии шли ожесточенные бои. На волнах Би-би-си распространялось обращение генерала Де Голля к Сопротивлению. И в этот самый момент в больнице святого Томаса Лора производила на свет дитя, на несколько недель раньше срока. Мать была рядом, в родильном отделении, Ричард Дойл мерил шагами коридор.

Каждые пятнадцать минут медсестра звала Франс Дойл к телефону. Станислас, сидя на Бейкер-стрит, равно тревожился и об исходе родов, и об исходе “Оверлорда”.

— Все хорошо? — без конца спрашивал он у Франс.

— Уверяю вас, все идет прекрасно.

Станислас вздыхал. Когда он позвонил седьмой раз, она смогла успокоить его по-настоящему:

— Мальчик.

Старик Станислас на другом конце провода не нашел слов от волнения. Теперь он немножко дедушка.

Высадка воспламенила Францию. Сопротивление действовало куда эффективнее, чем предполагали штабы союзников: ячейки УСО, руководимые из Лондона, ячейки “Свободной Франции”, направляемые из Алжира, плюс гражданские лица — все принимали участие в боевых действиях, совершали спонтанные диверсии по всей стране.

В Нормандии и прилегающих регионах Сопротивление стало самостоятельной боевой силой. Группа Кея, располагавшая значительными припасами, раздавала людям продукты и военную форму, создавала и наскоро обучала небольшие группки бойцов. Согласно инструкциям УСО, следовало диверсиями и непрестанными стычками сбить с толку немецкие части, ослабить их, подорвать боевой дух солдат, а потом предоставить армии союзников довершить дело. К примеру, один из методов успешного боя заключался в том, чтобы затормозить перестрелкой немецкую колонну: автомобили останавливались, солдаты пытались отбить атаку бойцов Сопротивления, и в этот момент из облаков внезапно выныривала эскадрилья королевских ВВС или ВВС США и бомбила колонну, нанося ей, как правило, тяжелые потери.

На Юге ячейки старались замедлить продвижение к линии фронта немецких подкреплений: обрывали телефонные линии, взрывали железные дороги и бензохранилища либо провоцировали прямые столкновения, атаковали и устраивали засады. Но немцы, не знавшие покоя из-за неуловимых бойцов, обрушили свою ярость на мирное население. В июне, через несколько дней после высадки, случилось худшее. Вторая танковая дивизия CC “Рейх”, выдвигавшаяся из окрестностей Бордо на нормандский фронт, после стычек с Французскими внутренними силами остановилась в деревне Орадур-сюр-Глан. Жителей деревни согнали на площадь: мужчин расстреляли, а женщин и детей заперли в церкви и сожгли заживо. Погибло больше шестисот человек.

Клод и Трентье совместно руководили операциями. Королевские ВВС наконец сбросили им оружие, грузы и продукты, но недостаточно. УСО вложило во все контейнеры повязки в цветах французского флага, и Клод раздал их бойцам. Но что там повязки — нужно было больше оружия. Клод тревожился: Лондон зациклился на поддержке ячеек на Севере, маки несли потери, боеприпасы таяли на глазах. В довершение всего охваченные энтузиазмом бойцы уже не таились перед гражданскими, а порой и появлялись в деревнях с оружием и повязками, привлекая всеобщее внимание. Если немцы обнаружат маки, им несдобровать — их всех перебьют. По вечерам кюре, укрывшись с Трентье в палатке, подводил итоги дня.

— Плохо у нас с припасами, — сказал партизан.

Он тоже беспокоился.

— Надо затаиться. Поменьше засад, побольше диверсий… Продержаться бы до следующих поставок. Ах, будь здесь Пэл, он бы навел порядок…

— Ты знаешь Пэла? — спросил Трентье.

Клод в изумлении уставился на него.

— Конечно, я его знал… Но…

— Знал? — перебил его Трентье. — Он погиб?

— Да. В октябре.

— Вот гадство. Мне очень жаль, старик. До нас ничего не доходило…

Клод вскочил, его чуть ли не трясло. Ведь он тут, в маки, только потому, что Пэл так сюда и не доехал.

— Черт! Но ты-то откуда знаешь Пэла? — спросил кюре.

— Знаю — это сильно сказано. В прошлом году, в конце сентября, мне прислали в подкрепление агента обучать маки. Это он и был. Пэл. Шикарный парень. Но он тут только переночевал. Мы его встретили, все честь по чести, но он на следующий день снова уехал.