Рассказы - Ричард Мэтисон

Естественно. Это же только сны. Неимоверные иллюзорные создания, порожденные в жаждущем сонном мозгу магией химии и заклинаниями скучной науки.

Но что бы сказали все эти Джастины Рэкли, эти прекрасные и безнадежные обломки апатичной плоти, если бы узнали, как их дурачат?

Узнали бы, что все эти растоны всего лишь игра ума, превращающая всякий металлолом и прочий хлам в невероятных чудовищ. Чудовищ, которые одни только и могут хоть как-то пробудить жалкий инстинкт самосохранения, едва теплящийся в этой обреченной расе. Пожиратели энергии — это насекомые, грибки и выдохшиеся питательные растворы. «Бурильщики шахт» — похожие на живых тварей облака пара, исторгаемые отходами с Луны и Марса. И другие, многие другие существа, угрожающие тому, что приводит в движение, снабжает и обновляет город.

Что сказали бы Джастины Рэкли, если бы вдруг обнаружили, что каждый из них в своем «сне» проделывает самую настоящую физическую работу? Что все их лучевые ружья — это краскораспылители, масленки и отбойные молотки, их смертоносные лучи всего лишь брызги смазки для ржавых машин, инсектициды или жидкие удобрения?

Что они сказали бы, если бы обнаружили, что их обманом заставляют размножаться, впрыскивая афродизиаки под видом инъекций с противоядием? И что их, потерявших естественную тягу к продолжению рода, накачивают наркотическими веществами, вызывающими не свойственное им влечение — влечение, единственной целью которого является обеспечение материалом детородных машин.

Через месяц он вернется к Джастину Рэкли, капитану Джастину Рэкли. Месяц на отдых, ведь эти людишки так быстро истощаются. Требуется целый месяц, чтобы они восстановились хотя бы для новой инъекции гипнотических веществ, были бы в состоянии смазать механизм или обработать поддон с гидропоникой, чтобы придать сил одной-единственной крошечной живой клеточке.

Все ради машин, города, ради людей…

Доктор сплюнул на стерильный пол комнаты с пневматическими лежаками.

Люди и были машинами больше, чем сами машины. Раса рабов, омерзительный осадок на самом дне, без перспективы, без надежды.

О, как бы они взвыли, как взбесились бы, подумал он, получая мрачное удовлетворение от своего знания, если бы им позволили пройти по широким подземным тоннелям до громадной комнаты, где помещается Главная Машина, этот мифический источник всей энергии, и увидеть, зачем их заставляют работать обманом. Главная Машина была создана, чтобы сделать ненужным любой человеческий труд, приводить в действие машины поменьше, фабрики по производству еды, шахты.

Но какой-то мудрый человек из Совета правления, несколькими веками раньше, сумел разбить механический мозг Главной Машины. И сейчас Джастины Рэкли увидели бы своими собственными неверящими глазами ржавчину, гниль, гигантские искореженные детали… Только они не увидят.

Их работа состояла в том, чтобы видеть сны о героической работе и работать во сне.

Но сколько это продлится еще?

Перевод: Елена Королева

Он открыл глаза за пять секунд до того, как должен был зазвонить будильник. Проснуться не составило никакого труда. Пробуждение было мгновенным. Он протянул в темноту левую руку и нажал на кнопку. Будильник посветился секунду, а затем померк.

Жена, лежавшая рядом, положила ладонь ему на плечо.

— Ты поспала? — спросил он.

— Нет, а ты?

— Немного, — сказал он. — Совсем чуть-чуть.

Несколько секунд она ничего не говорила. Потом произнесла было какой-то звук, но, вздрогнув, снова замолчала. Он знал, что она хочет сказать.

— Мы все-таки отправляемся? — спросила она.

Он передернул плечами, все еще лежа в кровати, затем глубоко вздохнул.

— Да, — сказал он и почувствовал, как ее пальцы сильнее впились в плечо.

— Который час? — спросила она.

— Около пяти.

— Пора собираться.

Они оба не шевельнулись.

— Ты уверен, что мы сумеем попасть на корабль так, чтобы никто не заметил? — спросила она.

— Они подумают, это очередной испытательный полет. Никто не станет проверять.

Она ничего не сказала. Придвинулась ближе к нему. Он ощутил, какая холодная у нее кожа.

— Я боюсь, — произнесла она.

Он взял ее за руку и крепко сжал в своей.

— Не бойся, — сказал он. — С нами все будет в порядке.

— Я беспокоюсь за детей.

— С нами все будет в порядке, — повторил он.

Она поднесла его руку к своим губам и нежно поцеловала.

— Ладно, — произнесла она.

Они оба сели на кровати в темноте. Он услышал, как она поднялась. Ночная рубашка с шелестом упала на пол. Она не стала ее поднимать. Она стояла неподвижно, дрожа в холодном утреннем воздухе.

— Ты уверен, что нам больше ничего не нужно с собой брать? — спросила она.

— Да, уверен. Все, что нам может понадобиться, есть на корабле. В любом случае…

— Что?

— Мы ничего не сможем пронести мимо часового. Он должен думать, что вы с детьми просто пришли меня проводить.

Она начала одеваться. Он отбросил одеяло и встал. Прошел по холодному полу к платяному шкафу.

— Я подниму детей, — сказала она.

Он пробурчал что-то, натягивая одежду через голову. У двери она остановилась:

— А ты уверен… — Она умолкла.

— В чем?

— Часовой не сочтет странным, что… что наши соседи тоже пришли тебя проводить?

Он опустился на кровать и принялся нащупывать ремешки ботинок.

— Придется рискнуть, — сказал он. — Нам необходимо, чтобы они отправились с нами.

Она вздохнула:

— Это звучит так хладнокровно. Так расчетливо.

Он выпрямился и увидел в дверном проеме ее силуэт.

— А что еще нам остается? — спросил он с нажимом. — Не можем же мы поженить собственных детей.

— Нет, — отозвалась она. — Просто…

— Просто — что?

— Ничего, дорогой. Извини.

Она закрыла дверь. Ее шаги затихли в коридоре. Дверь в детскую открылась. Он услышал голоса дочери и сына. Невеселая улыбка растянула его рот. «Вы-то уверены, что сегодня день развлечений», — подумал он про себя.

Он натянул ботинки. Хотя бы дети не знают, что происходит. Они думают, что едут проводить его на летное поле. Что вернутся и расскажут об этом своим одноклассникам. Они не знают, что не вернутся никогда.

Он закончил застегивать ботинки и поднялся. Пошарил по стене над бюро и зажег свет. Как странно, что такой ничем не примечательный с виду человек задумал подобное.

Хладнокровно. Расчетливо. Ему на ум снова пришли ее слова. Что ж, другого выхода нет. Через несколько лет — может, и раньше — вся планета разлетится на куски в ослепительной вспышке. Это единственный способ спастись. Сбежать, начать все заново с горсткой людей на новой планете.

Он уставился на свое отражение.

— Другого пути нет, — сказал он себе.

Окинул взглядом комнату. Прощай, эта