Лисий Омут - Елена Анатольевна Леонова

– Ясно. Спасибо вам. Можете пригласить Лидию, если вам не сложно. Мы с ней ещё не беседовали, – попросил Саблин.

– Конечно, – Вето́шкин поднялся со стула, забрал кофе и не спеша направился в холл.

Через минуту в дверях зала появилась Левашова. Её бледное лицо было сосредоточенным, волосы, собранные на затылке, кое-где выбивались, падая тонкими прядями на лоб. Она прошла и заняла стул, на котором только что сидел Вето́шкин.

– Лидия, расскажите, пожалуйста, как вы помните прошлую ночь, перед тем как мы обнаружили тело Кузнецова? – начал Саблин.

– Я проснулась. Услышала шум, разговоры, народ выбежал на улицу, я тоже.

– Кто конкретно вышел перед вами на улицу?

– Когда я открыла глаза, увидела, как мимо прошёл Игорь, строитель.

– А Кузнецов?

– Я … я не помню, – тихо пролепетала Лида, опустив глаза. – Я испугалась, так как не понимала, что происходит. И вообще, здесь мерзкое место, я не хотела сюда ехать, но Мавританов, мой начальник, настоял. Не моя работа – копаться в старых камнях! – добавила она со злостью в голосе. Девушка достала из кармана юбки таблетки и проглотила одну.

– Что у вас за медикаменты? Вы здоровы? – спросил следователь.

– Вообще-то не ваше дело, но… это успокоительные. Меня тут всё бесит, а работа и без того очень нервная. Мавританов требовательный, постоянно недоволен. Без этих таблеток я не могу уснуть, а днём – сосредоточиться.

– Вы давно с ним работаете?

– Почти два года, но думаю уходить. Невозможно работать в таком режиме, особенно после всего этого.

– А Вето́шкина хорошо знаете?

Левашова пожала плечами.

– Он бизнесмен, богач, надменный, но не грубый. Нормальный.

– А Ирма Грекова?

Левашова посмотрела на Саблина.

– Она мерзкая тётка, везде лезет, всё ей надо знать! Но Сергей говорит, она хороший специалист, биолог, хотя… сомневаюсь.

– Жукова и Кузнецова видели раньше?

– Нет, впервые с ними встретилась вчера, когда мы сюда приехали. Я знала, что здесь будут другие специалисты. Игорь хороший, приветливый такой. А Кузнецов… Он выглядел… странно. Как будто он чего-то боялся.

– Боялся? Как так? Опишите подробнее.

– Ну… Он был бледный. И очень тихий. Почти ни с кем не разговаривал. Приехав сюда, я столкнулась с ним в холле, и он вздрогнул. Я подумала, просто устал или ему нездоровится. Но он, скорее, был напуган.

Саблин замолчал. Страх Кузнецова. Подобное могло быть очень важной деталью, хотя и не говорящей о причинах его смерти. Однако, это зацепка.

– Быстрее бы уже домой! Когда мы сможем уехать? – простонала Левашова.

– Надеюсь, скоро. Скажите, кого вы увидели на улице, выйдя на крыльцо? – уточнил Саблин, возвращаясь к деталям ночи.

– Все были там. Мавританов, Грекова… И Игорь, конечно. Они стояли, разговаривали… – девушка замолчала, её пальцы нервно сжали край пиджака.

– А Вето́шкин? Когда он появился на крыльце?

– Он вышел после меня, – Лидия громко вздохнула. – Я устала. Можно пойду? Больше мне нечего вам сказать, правда!

– Лидия, – подключилась к разговору Максимова, – вы говорили, будто это место мерзкое. Что именно вам в нём не нравится?

Левашова поёжилась.

– Здесь… давит. Стены, потолки, всё какое-то старое, гнетущее. И эта тишина… она какая-то зловещая. Здесь что-то произошло… плохое. Я не люблю такие места. Они вызывают у меня стресс.

– Вы ощущаете здесь присутствие чего-то сверхъестественного? – Дина внимательно наблюдала за реакцией девушки.

Левашова на мгновение замерла, словно обдумывая вопрос.

– Я не верю в призраков или подобное. Но здесь… здесь какая-то тяжёлая атмосфера. Как будто кто-то страдал. И это чувствуется.

Максимова понимающе кивнула. Атмосфера старых мест может оказывать влияние на людей, склонных к тревожности, как Лида.

– Хорошо. Спасибо, – решил завершить беседу Саблин.

Левашова облегчённо выдохнула и поднялась со стула.

– Надеюсь, всё скоро закончится, – пробормотала она и вышла из зала.

Майор встал и подошёл к окну.

– Ну, Дина, что скажешь? – он закурил сигарету.

– После всех разговоров яснее не стало.

– Не стало, да, – протянул Саблин, поворачиваясь к Максимовой. – Но определённую картину мы всё-таки имеем. Тело Можаева нашли недалеко от усадьбы. Предположим, он был здесь. Далее, у нас есть череп, и, судя по всему, старый. Убит Кузнецов. Ночью в дом проник человек, который, возможно, и совершил преступление. Этого же неизвестного мы видели в деревне, в доме и на кладбище. И, наконец, прокол шин.

– Последнее однозначно говорит, будто кто-то не хочет, чтобы мы покинули усадьбу. Но зачем нас здесь задерживать? Глупо же! – заметила Дина. – Ведь рано или поздно сюда приедет полиция. Синицын или Карлов будут нас искать.

– Вот именно, – согласился Саблин. – Рано или поздно! Вероятно, убийца тянет время, ждёт чего-то. И ему нужно, чтобы мы оставались здесь, а полиция была не в курсе всех событий в усадьбе.

– И зачем ему время, чего он ждёт?

– Это и надо узнать. Ответ, мне кажется, кроется в смерти Кузнецова.

– С событиями прошлой ночи понятно только то, что неизвестный пришёл в дом, я его услышала, он выбежал в лес и скрылся.

– Да. И убил Кузнецова, пока все спали, – задумчиво добавил Саблин. Он прошёл к столу и сел на табурет. – Расскажи, как всё было?

– Ну, я проснулась от какого-то звука, кажется, скрипа входной двери. Прошла в холл. Неизвестный стоял там, увидел меня и убежал.

Следователь нахмурился и замолчал, размышляя о чём-то.

– Вчера, когда народ обсуждал планы заповедника, мы с тобой сидели в той комнате, где потом ночевали, помнишь? – наконец спросил он.

– Да. Вето́шкин принёс туда бутылку коньяка.

– Совершенно верно. И ты сидела у камина. Слышала, как Антон Борисович открывал входную дверь, чтобы взять коньяк из машины?

– Нет, – быстро отозвалась Максимова.

– Я тоже. Вот. А значит, услышать из каминной, как кто-то входит или выходит из усадьбы, невозможно. Тем более что двери в столовую на ночь прикрыли.

– Но, – смутилась Дина, – ведь определённо был звук… – она запнулась, вдруг сообразив, к чему ведёт следователь. – Я слышала скрип двери,