Рассказы - Ричард Мэтисон

— Именно так.

Кора застыла на стуле, ошеломленно глядя на высокого немца. Она думала о том, что Пааль, казалось, и в самом деле понимал ее без всяких слов. О том, как он боялся школы и мисс Франк. О том, сколько раз она просыпалась среди ночи и подходила к нему, хотя он не издавал ни единого звука.

— Что? — спросила она, перебивая Вернера.

— Я спрашиваю, можно ли мне теперь увидеть мальчика?

— Он сейчас в школе. Вернется домой примерно…

Она осеклась, увидев на лице Вернера гримасу отвращения.

— В школе? — переспросил он.

— Пааль Нильсен, встань.

Маленький мальчик сполз со своего места и встал возле парты. Мисс Франк подала ему знак рукой, и он, словно старик, прошаркал к возвышению и остановился рядом с ней, как обычно.

— Выпрямись, — велела мисс Франк. — Расправь плечи.

Он шевельнул плечами и распрямил спину.

— Как тебя зовут? — спросила мисс Франк.

Мальчик поджал губы. Из горла его вырвался сухой хрип.

— Как тебя зовут?

В классе стало тихо, если не считать беспокойной детской возни. Изменчивый поток их мыслей обдувал его, как внезапные порывы ветра.

— Скажи свое имя.

Он не ответил.

Старая дева посмотрела на него, и вдруг в ее голове мелькнули воспоминания из детства. Изможденная мать, одержимая маниакальными идеями, заставляла ее по нескольку часов подряд сидеть в темной гостиной, где она, положив руки на большой круглый стол для спиритических сеансов, пыталась установить связь с недавно умершим отцом.

Память о тех ужасных годах еще оставалась с ней — всегда оставалась с ней. Мать злоупотребляла ее слабой способностью к восприятию, искажала и запутывала до тех пор, пока она не возненавидела все, что было с этим связано. Восприятие было злом, несущим с собой боль и страдания.

Мальчика необходимо было спасти от этого.

— Дети, — сказала она, — я хочу, чтобы вы все подумали о том, что его зовут Пааль.

(Как бы ни называла мальчика миссис Уилер, это было его настоящее имя.)

— Просто подумайте. Не произносите его вслух, а только подумайте: Пааль, Пааль, Пааль. Когда я досчитаю до трех. Понятно?

Дети уставились на нее, некоторые закивали, и только самые послушные пропищали: «Да, мисс Франк».

— Хорошо, — сказала она и начала считать: — Раз… два… три.

Словно ураган обрушился на его мозг, пробивая и разрывая способность к восприятию. Он вздрогнул, стоя на возвышении, и бессильно приоткрыл рот.

Ураган становился все сильней, вся энергия молодости слилась в единую непреодолимую силу. «Пааль. Пааль. ПААЛЬ!» — вопила она в тканях его мозга.

И на самом пике, когда он уже решил, что голова сейчас взорвется, голос мисс Франк разрезал его сознание:

— Скажи это! Пааль!

— Вот он и пришел, — сказала Кора, отворачиваясь от окна. — Пока он еще не появился здесь, я хочу извиниться за свою грубость.

— Ничего страшного, — рассеянно ответил Вернер. — Я прекрасно вас понимаю. Конечно же, вы думали, что я приехал забрать у вас мальчика. Но, как я уже сказал, у меня нет законных прав на него, поскольку я ему не родственник. Я просто хочу взглянуть на ребенка моих коллег, о чьей ужасной смерти я только что узнал.

Он заметил, как что-то беспокойно шевельнулось в ее горле, а в голове поднялась волна паники. Это она уничтожила письма своего мужа. Вернер тут же все понял, но ничего не сказал. Он почувствовал, что муж тоже догадался об этом. У нее и так будут большие неприятности.

Они услышали, как Пааль поднимается по ступенькам парадного крыльца.

— Я заберу его из школы, — сказала Кора.

— Может быть, и не стоит, — ответил Вернер, оглядываясь на дверь.

Несмотря ни на что, сердце его застучало быстрее, а пальцы на коленях задрожали. Он послал мальчику сообщение без слов. Это было приветствие, которое придумали четыре супружеские пары, своего рода пароль.

«Телепатия, — подумал он, — это обмен разнообразными эмоциями между разумами, не зависящий от общеизвестных чувственных каналов».

До того как дверь открылась, Вернер успел послать сигнал дважды.

Пааль неподвижно замер на пороге.

Вернер видел узнавание в глазах мальчика, но в мыслях того были только смущение и неуверенность. Затуманенный образ Вернера мелькнул в его голове. Там присутствовали все — Вернер, Элкенберг, Кальдер, а также их дети. Но теперь все они были скрыты и трудноуловимы. Вскоре и этот образ исчез.

— Пол, это мистер Вернер, — сказала Кора.

Вернер молчал. Он послал еще одно сообщение — такое сильное, что Пааль не мог не ощутить его. По лицу мальчика пробежала тень недоумения и тревоги, словно бы он чувствовал, что происходит что-то необычное, но не мог понять, что именно.

Лицо мальчика сделалось еще более смущенным. Кора с тревогой переводила взгляд с него на Вернера и обратно. Почему Вернер ничего не говорит? Она открыла было рот, но вовремя вспомнила, о чем рассказывал немец.

— Послушайте, что здесь… — начал Уилер, но Кора замахала рукой, останавливая его.

«Думай, Пааль, — мысленно умолял Вернер. — Используй свой разум».

Внезапно из горла мальчика вырвался тяжелый, мучительный всхлип. Вернер вздрогнул.

— Меня зовут Пааль, — произнес мальчик.

По спине Вернера пробежал холодок. Голос был неуверенный, почти кукольный. Тонкий, дрожащий, ломкий.

— Меня зовут Пааль…

Он никак не мог остановиться. Словно подхлестывал себя, зная, что произошло, но желая вытерпеть это знание как можно дольше.

— Меня зовут Пааль. Меня зовут Пааль…

Бесконечное, пугающее бормотание. Охваченный паникой мальчик словно бы искал в этих звуках незнакомую силу, которой был лишен.

— Меня зовут Пааль, — повторял он даже после того, как Кора крепко его обняла. — Меня зовут Пааль. — Сердито, жалобно, безостановочно. — Меня зовут Пааль. Меня зовут Пааль…

Вернер прикрыл глаза.

«Поздно».

Уилер предложил подвезти Вернера до автобусной станции, но тот сказал, что хочет пройтись. Профессор попрощался с шерифом и попросил извиниться за него перед миссис Уилер, которая увела плачущего мальчика наверх.

Под накрапывающим дождем Вернер уходил все дальше от дома шерифа, от Пааля.

Он понимал: дать оценку этому случаю не так-то просто. Здесь нельзя говорить о правильном и неправильном. Несомненно, это не было противостоянием добра и зла. Миссис Уилер, шериф, учительница мальчика, жители Джерман-Корнерс — все они, вероятно, хотели как лучше. Неудивительно, что они пришли в возмущение при мысли, что родители семилетнего ребенка не научили его говорить. Поэтому можно считать, что они действовали в соответствии с законом и из благих побуждений.

Просто зло очень часто вырастает из самых добрых намерений.

Нет, лучше оставить все как есть. Взять Пааля с собой в Европу —