Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Внутри царила тишина, словно в фойе офисного здания после окончания рабочего дня. Где-то вдалеке гудел вокзал. По правую руку от Сая располагались три больших лифта. Один из них открылся сам – раньше, чем он успел нажать кнопку.

– Верхний этаж, – сказал он негру-лифтеру в темно-красной форменной фуражке.

Тот не выказал ни малейшего удивления. Сай слышал, что шесть этажей этого здания занимают офисы, тогда как седьмой отведен под частные нужды, не имевшие никакого отношения к железной дороге.

Мысль о том, что здесь кто-то может жить, казалась Саю такой же нелепой, как если бы кто-то завел роскошные апартаменты прямо на лондонском вокзале Виктория или Паддингтон.

Лифт рванулся вверх, и за стеклянной стенкой замелькали мраморные коридоры, тусклые таблички и темные двери офисов.

– Верхний этаж, – объявил лифтер.

Двери закрылись с мягким шуршанием, и кабина поехала вниз.

– Что-то тут не так, – пробормотал Сай.

Ничего в этом помещении не напоминало жилой этаж. Голый цементный пол скрипел под его ногами при каждом шаге. С высокого потолка уныло свисала одинокая лампочка без абажура.

Сай свернул направо и зашагал по длинному коридору к лестнице, сваренной из железных брусьев и прикрученной к стене. «Кланг-кланг» – загрохотали его ботинки по ребристым железным ступеням. До уровня груди стены были выкрашены в ослепительно-белый цвет, а ниже – в тревожный красный, как пожарное ведро.

Наконец перед ним открылся еще один широкий коридор. Под потолком покачивались редкие лампочки. Побеленные бетонные стены и паровые трубы вдоль потолка делали это место похожим на заброшенный гараж.

Справа от него, на значительном расстоянии друг от друга, тянулся ряд дверей, выкрашенных в тот же зловещий красный цвет.

Сай подошел к одной из них и прочитал надпись на потускневшей позолоченной табличке: «Майрон Т. Керкленд». Кто такой, черт возьми, этот Майрон Т. Керкленд? На следующей двери красовалось название известного иллюстрированного журнала. Продвигаясь дальше по коридору неторопливым шагом, Сай заметил, что большинство помещений заняты фотостудиями и мастерскими коммерческих художников.

Все неправильно, не так, как должно быть! И все же…

Почему Г. М. так торопился найти Айрис Стэнли? Было два возможных объяснения. Во-первых, если верить Мэннингу, он собирался сбежать с этой женщиной. В таком случае она могла быть в курсе его планов. Могла знать, с кем он должен был встретиться у кенотафа, – а значит, становилась опасной для убийцы.

Во-вторых, Айрин Стэнли и сама могла оказаться убийцей.

От шлепанья торопливых шагов Сай вздрогнул и вернулся в реальность. Из-за угла появились трое Мэннингов – Кристал и Джин держали Боба под руки.

– Сай! – позвала Кристал. Даже ее мягкий голос прозвучал слишком громко в этом гулком, как колодец, пространстве. – Хорошо, что ты здесь. Мне с ними одной не справиться.

– Я буду дерзкой, – воскликнула Джин высоким, срывающимся голосом. – И я совсем не шучу.

Боб переминался с ноги на ногу, стиснув кулаки и не поднимая глаз от пола.

– Вы уже видели ее? – спросил Сай.

– Нет. Это похоже… – Кристал замялась, пытаясь подобрать слова. – На ожидание у дантиста. Посмотрите туда!

За углом двери располагались чаще, – судя по всему, здесь находились апартаменты поменьше. На одной из них посверкивала позолоченная табличка «Студия Стэнли».

– Похоже, Г. М. проводит предварительное совещание, – сказала Кристал с горечью. – Эта женщина…

– Ради бога, успокойся!

– Ох, да знаю я! – Глаза Кристал на побледневшем лице казались почти черными. Она топнула ногой. – Я сама придумала для него все возможные оправдания. Я показала вам, насколько это было неизбежно.

Она запнулась и перевела дух.

– Но факт остается фактом. Эта женщина уговорила отца бежать. Она разрушила его дело. Стала причиной – пусть косвенной – того, что сейчас он на волосок от смерти. И ты хочешь, чтоб мы вели себя культурно?

Эту волну эмоций Сай ощущал почти физически: стыд, гнев, даже что-то похожее на страх. Вдруг красная дверь распахнулась. На пороге стоял Г. М.

– Ладно, – проворчал он. – Входите!

Кристал, стараясь выглядеть спокойной, шагнула в комнату первой. За ней – Джин, и последним, чуть замешкавшись, вошел Боб. Сай, который терпеть не мог скандалов, замыкал шествие с обреченным видом. Г. М. захлопнул за ним дверь.

Сначала Сай не отрывал взгляда от плинтуса. Комната показалась ему небольшой и серой, но с неожиданно высоким потолком. Когда же он наконец поднял глаза, то был потрясен до глубины души.

У противоположной стены, на диване, поджав под себя ноги, сидела хрупкая женщина – лицо ее хранило следы поразительной красоты. Ее тонкие пальцы, сжимающие раскрытую книгу, едва заметно дрожали. В комнате горела лишь одна лампа, стоявшая справа от нее, – и левая половина лица тонула в густой тени. Ее смущение и даже страх были столь же очевидны, как смущение и страх троицы Мэннингов.

Мэннинги заговорили все вместе – путаясь, перебивая друг друга, словно стремясь разом выплеснуть все, что копилось годами.

– Что-то здесь не так, – бормотал Боб, явно не в силах подобрать нужные слова. – Я думал…

– Я вообще не хотела сюда идти, прошу не забывать об этом, – сухо бросила Джин.

Звенящий от напряжения голос Кристал перекрыл всех:

– Боюсь, мисс Стэнли, мы вторглись сюда…

– Молчать! – взревел Г. М.

Все замолчали так внезапно, словно взмах дирижерской палочки остановил оркестр на середине музыкальной фразы.

Г. М. указал на женщину, съежившуюся на диване.

– Перед вами Айрин Стэнли. Женщина, с которой ваш отец собирался уехать, что казалось вам таким унизительным. Единственная женщина, которую когда-либо он любил.

Г. М. сделал паузу, а потом сдержанно, но отчетливо произнес:

– Ваша мать.

Как долго они стояли, не в силах вымолвить ни слова, Сай потом так и не вспомнил. По крайней мере, сам он долго не мог собраться с мыслями.

И все же одного взгляда ему хватило, чтобы уловить в женщине, сидящей в полумраке в своей драпированной серой тканью студии, нечто знакомое. Потом сходство стало для него неоспоримым: женщина была похожа на Кристал. Те же темно-каштановые волосы, те же глубокие темно-синие глаза… Конечно, Айрин Стэнли (он все еще мысленно называл ее так) была выше ростом. И если зрелость Кристал была лишь телесной, то зрелость этой женщины, которой уже перевалило за сорок, была иной – более глубокой и, возможно, более привлекательной.

И все же в этой комнате самой испуганной казалась именно она. В шелковом платье цвета спелой сливы – рабочий халат в пятнах краски был небрежно перекинут через спинку дивана – она выглядела хрупкой и уязвимой. Сай вспомнил, что Кристал рассказывала о ней: «Ее хобби была живопись».

Айрин Стэнли машинально коснулась щеки – и сразу отдернула руку, выпрямилась, выронила книгу…

– Я… не знаю,