Попаданец. Город на холме. Книга 1 - Ласковый Звездочет
А если не приведёт — четырнадцать пройдут посёлок насквозь.
Он не мог выбрать и не хотел выбирать один. Двадцать два года.
Я сказал мальчишке ответ и заставил его повторить дважды.
— Стоять. Не снимать. Ни одного.
И потом добавил вторую часть, и вот её я обдумывал секунд десять, потому что она была тяжёлая:
— Если проход отдашь — уводи всех наверх, по тропе к террасам. Не в посёлок. К террасам.
Пацан повторил. Повторил второй раз. И убежал.
Я тогда, глядя ему вслед, поймал себя на одной мысли и от неё мне стало нехорошо.
Я только что своими словами велел Кинту в случае чего бросить посёлок и уходить к детям.
То есть я, отказавшийся ночью от плана Акара, через шесть часов отдал по сути тот же приказ.
Разница была одна.
Акар предлагал отойти сразу, чтобы сохранить людей.
Я велел отходить потом, если не удержим.
Хорошая разница. Красивая.
За неё к тому часу заплатили жизнью четверо у прохода, двое на улицах, старик на гальке и Марно.
Тисса нашла меня в этот момент.
Она бежала снизу, от Дуллы, вся в чужой крови по локоть, и, добежав, схватила меня за руку и стала говорить, и говорила быстро, и я не понимал ни слова.
Я её остановил и попросил медленно.
Она сказала медленно четыре слова.
— Огонь идёт к нижним.
Я кивнул.
Она посмотрела мне в лицо и повторила ещё раз — не потому, что я не понял, а потому, что хотела, чтобы я понял, что она понимает, что говорит.
— Огонь. Идёт. К нижним.
Я обернулся и посмотрел вверх.
Четырнадцать шли по верхней улице вниз, метрах в двухстах.
Они шли не спеша.
Они вообще всё делали не спеша — и вчера, когда стояли в трёх милях и смотрели, и сегодня, когда сходили на галечник по одному, — и сейчас тоже.
Люди, которые пришли за своим и знают, что им отдадут.
А потом я посмотрел вниз.
И увидел, как из крайнего дома нижнего ряда — того самого, с тремя горшками в нише, в которой я жил почти полтора месяца, — на улицу выползает на четвереньках мальчишка со сломанной ногой.
Он полз медленно, на локтях, подтягивая себя, и волочил за собой мешочек с камешками.
За его спиной уже занималась крыша.
Буду благодарен за подписку, лайк и комментарий.
Глава 21. Огонь в домах
Я добежал до него быстро.
Он полз по улице от двери к стенке, волоча левую ногу и мешочек с камешками, и на середине улицы остановился и стал их собирать, потому что мешочек развязался.
Я подхватил его под мышки и поволок в проулок между домами.
Он не сопротивлялся. Он только повернул ко мне голову и сказал совершенно спокойно:
— Восьмой пост пустой.
Он сидел в доме и слушал.
Он всё утро слушал, кто пробегает мимо и что кричит, и передвигал свои камешки.
И к тому моменту, когда он выполз на улицу, он знал то, чего не знал я, потому что я последние сорок минут дрался в четырёх проходах и не имел ни одной минуты, чтобы поднять голову.
Он назвал мне четыре поста, с которых люди ушли и не вернулись, и я из четырёх мог закрыть один. Я закрыл восьмой.
Восьмой — это верхний вход в нижний ряд, и если бы через него прошли, всё, что мы потом делали с огнём, не имело бы смысла, потому что тушить было бы уже нечего и некому.
Я снял двоих с крыш и поставил туда, и через восьмой никто не прошёл.
А на семнадцатом, куда я никого не поставил, через час сгорела женщина, которую некому было увести.
Я его дотащил до стены, посадил и сказал:
— Сиди.
Он посмотрел на меня и сказал:
— Я не могу сидеть в доме. Дом горит.
Я только тогда поднял голову и посмотрел, и увидел то, что видел уже полчаса и не понимал, потому что смотрел на четырнадцать человек, а не на посёлок.
Горел верхний ряд.
Горела не одна крыша — семь или восемь. Огонь шёл по террасе ровным фронтом, перекидываясь по крышам, которые тут лежат в двух шагах друг от друга.
И он шёл вниз.
Про огонь надо объяснить, потому что я его сначала недооценил, а потом переоценил, и обе ошибки чуть не стоили всего.
Крыша тут устроена так: балки, поверх них тростник или сухие стебли, поверх — утоптанная глина в две ладони.
Глина не горит.
Поэтому первые полчаса я на пожар не смотрел вообще: я решил, что тлеющая труха под глиняной коркой — это медленно, дымно и не опасно.
Я ошибся.
Глина не горит, но она трескается. Она сохнет от жара снизу, идёт трещинами, и через трещины пошёл воздух, и то, что было тлеющим, стало огнём.
А дальше — балки.
Балки тут привозные, их мало, они старые и сухие, как порох, и когда занимается балка, крыша складывается внутрь и выбрасывает наружу столб искр.
При штиле искры идут вверх и падают обратно.
На соседнюю крышу.
Я посчитал, стоя в проулке рядом с Ниссо, и посчитал я быстро.
От верхнего ряда до нижнего — четыре террасы.
Одна крыша занимается от соседней примерно за четверть часа.
На каждой террасе — от восьми до двенадцати домов, но огонь идёт не по одному, а фронтом.
Значит, до нижнего ряда