Месть Рима - Саймон Скэрроу

- Ты и твои люди могут войти в Комбретовиум, - объявил он. - Но вам не разрешат остаться на ночь. Я могу говорить за своего отца, но я не могу отвечать за всех моих людей. Здесь есть несколько человек, которые не питают в своих сердцах ничего, кроме ненависти к Риму и его солдатам.

- Больше, чем несколько, я полагаю. - Катон понимающе улыбнулся и с облегчением увидел краткое удивленное выражение на лице другого человека.

- Да, больше, чем несколько. После всего, что произошло с тех пор, как ваши легионы прибыли на эти берега, можешь ли ты винить их, префект? Вы, римляне, не относились к нам с большим уважением, даже несмотря на то, что царь нашего племени подписал договор, который сделал нас союзниками. Интересно, Рим обычно помогает себе землями всех своих союзников по всей Империи? Если так, то я могу себе представить, что восстания, подобные недавнему, являются частым событием.

- Не совсем так, - ответил Катон. - Большинство провинций управляются гораздо лучше, чем Британия. Обеим сторонам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.

- Боюсь, что в случае Британии это будет довольно много времени. - Веллокат отпустил руку Катона и указал на ворота. - Тебе лучше следовать за мной в город. Моим людям нужно будет увидеть, что вы вошли с моего разрешения.

- Я понимаю. - Катон повернулся к своим людям и крикнул: - Спешивайтесь! Стройтесь возле меня!

Голос Макрона прогремел по колонне, когда он передал приказ, и ауксиларии спустились с седел и повели лошадей по тропе к воротам. Когда они приблизились к Катону, он представил Макрона.

- Мой заместитель, центурион Макрон.

На лице Веллоката мелькнул проблеск узнавания. - Я знаю тебя. Ты был магистратом в Камулодунуме. В прошлом году я продал тебе и твоей жене овчины.

- Я помню. - Макрон кивнул. - В то время я был главным магистратом. Теперь я снова служу в армии, поскольку больше нет колонии, где я мог бы быть главным магистратом.

Двое мужчин холодно смотрели друг на друга, прежде чем Катон заговорил. - Веди, Веллокат.

Когда триновант зашагал обратно к воротам, Катон махнул своим людям вперед через пандус и через вход. На дальней стороне широкая тропа тянулась между хижинами. Смена сезона, сопровождаемая дождем, сделала землю грязной и взрытой копытами и колесами. Были предприняты некоторые попытки улучшить опору разбросанным папоротником, но большую часть пути она уже была вытоптана. Местные жители выстроились вдоль дороги, молча глядя, как римские солдаты и их лошади проезжают мимо. Катон остро чувствовал подозрительность и враждебность на большинстве лиц. Лишь горстка людей смотрела на них с нейтральным выражением лица. Воздух был густым от запаха готовки и запахов навоза, древесного дыма и отбросов жителей.

Он изучал толпу по обе стороны. Мужчины были одеты в плащи и туники, а некоторые несли посохи или охотничьи копья, но не мечи, в соответствии с условиями договора с Римом. Женщины завязывали волосы назад или заплетали их в косы и несли своих младенцев в перевязях, крепко держа за руки своих младших детей, которые широко раскрытыми глазами смотрели на гостей их поселения. Затем что-то его поразило. Большинство мужчин были либо юношами, либо хрупкими стариками с седыми волосами и морщинистыми лицами и конечностями. В городе было очень мало мужчин боеспособного возраста.

Тишина вокруг него нервировала, и он не мог не задаться вопросом, не ведут ли его и его людей в засаду. Он внимательно осматривал дорогу впереди и хижины по обе стороны, пока колонна продвигалась дальше в Комбретовиум, но не было никаких признаков подозрительного движения или блеска скрытого оружия. Кроме того, тринованты должны были бы уберечь своих женщин и детей от любых случайностей при том сценарии, если бы они что-то задумали.

Грязная дорога вела вниз к реке, затем следовала по берегу к комплексу, в котором доминировал большой деревянный зал. Катон понял, что чертог окружала скромная ограда, призванная разграничить владения вождя, а не служить сколько-нибудь существенной линией обороны. Его взгляд переместился на горстку лодок, пришвартованных к столбам вдоль берега, и несколько более крупных судов, стоящих на якоре посреди реки. Два из них были тем типом торговых судов, которые осуществляли торговлю между Британией и Галлией. Их команды работали, загружая свои товары в небольшие лодки, чтобы переправить их на берег. Мужчина с коротко остриженными волосами и в простой тунике, который руководил выгрузкой груза, приветствовал Катона с облегчением, когда колонна приблизилась.

- Приятно видеть армию снова на месте! - Он протянул руку. - Тит Бесодий, капитан «Минервы». Он указал на более крупный из двух грузовых кораблей. - Только что из Гесориакума.

Катон остановил своих людей, отвечая. - Квинт Лициний Катон, префект Восьмой Иллирийской когорты. Должен сказать, я удивлен, что вижу здесь римского торговца, учитывая недавнюю историю.

Бесодий пожал плечами. - Конечно, мятеж вреден для ведения дел, господин. Мне было трудно найти команду, готовую вернуться сюда.

- Вреден для ведения дел? - Макрон раздраженно прошипел. - Это вредно практически для всего остального, друг. Но я осмелюсь сказать, что десятки тысяч трупов и сожженных городов и поселений не так уж много значат в балансовых отчетах торговцев в Галлии.

- Это центурион Макрон, - прервал его Катон, прежде чем его друг успел продолжить. Он хотел поговорить с Бесодием, у которого могла быть полезная информация. - Ты сможешь присоединиться к нам позже в поселении?

Торговец кивнул.

- Я просто должен увидеть груз, надежно запертый в тех сараях вдоль берега, прежде чем я отвезу свою обычную партию вина вождю. Старик будет доволен.

Веллокат нетерпеливо наблюдал за обменом мнениями и теперь обратился к Катону. - У вас не так много времени, прежде чем вам придется уйти, префект. Лучше поторопимся.

- Надеюсь, мы сможем поговорить позже, - сказал Катон Бесодию, прежде чем Веллокат снова повел колонну.

У ворот поселения стояли двое стражников, на вид воины-ветераны; татуированные и покрытые шрамами, с седеющими прядями волос. По приказу Веллоката они отступили в сторону, чтобы пропустить римскую колонну. Внутри по периметру поселения располагались конюшни, загоны и складские помещения. Было около двадцати слуг и вооруженных людей. Четверо из последних упражнялись с мечами на деревянных столбах по