Кёгэн. Японский средневековый фарс - Коллектив авторов

и так она великому полководцу по душе пришлась, что он изволил осушить три чарки подряд. Вскоре после этого великий полководец разбил врага и объединил всю страну. Люди говорили, что причиной тому была не иначе, как та самая песня. И тогда был построен алтарь, а на нем поставлен каменный ларец. Как споют эту песню, так кладут свиток в ларец, споют — и опять в ларец, и под конец даже крышку на этом ларце подняло. И тогда обмотали его священной веревкой в семь рядов. И эту святую песнь, которую люди так чтут, ты, злодей, украл и осмеливаешься распевать ее! Это же святотатство!

Слуга. Да ведь ее поет вся столица.

Даймё. Как? Значит, ты выучил всю столицу петь ее? Нет тебе спасенья, несчастный. Приготовься же! Сейчас снесу тебе голову... Ну, что ты ревешь? Может, ты жалеешь жену и детей своих, которые остались на родине? Может, хочешь сказать что-нибудь в свое оправдание перед тем, как я всажу в тебя меч по самую рукоятку? Говори, а потом я тебя убью.

Слуга. О нет, господин мой, не боюсь я меча и не печалюсь о жене и детях. Но не успели вымолвить вы: «Приготовься, убью тебя!» — как вспомнил я, что однажды, прислуживая вашему почтенному прадеду, о котором вы только что изволили рассказать мне, запнулся я о край циновки и уронил чашку. «Растяпа, неуч!» — крикнул он и, схватив сякухати[8], задал мне трепку. Хотите верьте, хотите нет, но только стоило вам воскликнуть: «Готовься! Убью тебя!» — как почтенный прадед ваш, словно живой, у меня перед глазами встал. И до чего же вы были похожи на него в эту минуту!

Даймё. Что ты говоришь! Неужели это правда, что я так похож на своего прадеда?

Слуга. Как две капли воды.

Даймё. Эх! Хотел я тебе голову снести, но теперь рука не поднимается. Ладно, все прощаю.

Слуга. Неужели это правда, господин мой?

Даймё. Видишь, и меч в ножны вложил.

Слуга. Смотрю, совсем как прадед вы, и так же отходчивы.

Даймё. Послушай, а когда я так повернусь, похож я на него? А так, походкой схож?

Слуга. Не отличишь, уж извольте мне поверить.

Даймё. На вот, дарю тебе меч.

Слуга. О, если бы только видел ваш прадед, как мы дали мне этот меч! В жизни такого сходства не встречал.

Даймё. На, дарю тебе и этот короткий.

Слуга. О, как вы похожи на него!

Даймё. Нет, не говори мне больше об этом сходстве. Прадед стоит, как живой, перед глазами, и сердце пополняется тоской... Да что со мной? Или я не знаменитый даймё? Не к лицу мне горевать, пойдем домой, будем веселиться.

Слуга. Вот так-то лучше будет.

Даймё. Иди ближе ко мне, еще ближе. Ха-ха-ха!..

Даймё. Я даймё Хатиман. Слуга, где ты?

Слуга. Здесь, ваша милость.

Даймё. Хочу в горы сходить, погулять, идем со мной.

Слуга. В такую хорошую погоду лучше ничего не придумаешь.

[Появляется Поводырь с обезьяной.]

Поводырь обезьяны. Я поводырь обезьяны, живу здесь неподалеку, хочу сходить с обезьяной в город.

Даймё. Таро, смотри, какая хорошая обезьяна!

Слуга. Да, замечательная обезьянка.

Даймё. Эй, ты, куда обезьяну ведешь?

Поводырь обезьяны. В город на представление иду.

Даймё. А-а, ты поводырь! Таро, давай обтянем мой колчан ее шкурой! Постой, поводырь, просьба у меня к тебе есть. Исполнишь ее?

Поводырь обезьяны. Что угодно для вас сделаю.

Даймё. Ишь, какой щедрый! Благодарю.

Поводырь обезьяны. Рад вам услужить.

Даймё. Не дашь ли мне на время шкуру твоей обезьяны? Я ею колчан обтяну.

Поводырь обезьяны. Шутить изволите, ваша милость.

Даймё. Какие шутки!

Поводырь обезьяны. Да разве можно шкурой живой обезьяны колчан обтягивать? Господин слуга, хоть вы заступитесь.

Даймё. Да я ее тебе лет через пять верну.

Поводырь обезьяны. Думаете, если я поводырь, так со мной что угодно делать можно! Ничего не выйдет!..

Даймё. Да как ты смеешь! Я, прославленный даймё, даже поблагодарить тебя не погнушался, а ты так разговариваешь! Не отдашь добром, велю прикончить и тебя и твою обезьяну.

Поводырь обезьяны. Господин слуга, вступитесь хоть вы. А обезьяну я, конечно, отдам.

Даймё. А ну, давай живо!

Поводырь обезьяны. Сейчас, я сам ее убью, чтобы шкурку не повредить, и вручу ее вам.

Даймё. Живей, живей!

Поводырь обезьяны. Ах, обезьянка! Еще детенышем взял я тебя и вырастил, а теперь убивать приходится. Но что я могу поделать, коли вон тот даймё хочет твою шкурку получить! Сейчас я убью тебя, не сердись на меня, прости!

Даймё. Чего ты там? Шкуру еще не содрал, а уж слезами обливаешься.

Поводырь обезьяны. Господин слуга, взгляните-ка: не знает, что ей смерть предстоит, и забавляется, будто веслом гребет. Хоть и животное, а жаль ее.

Даймё. И то правда. Не зря он плачет. Скажи ему, прощаю я его, пусть не убивает обезьянку.

Слуга. Господин решил помиловать тебя.

Поводырь обезьяны. Не знаю, как и благодарить его. Обезьянка, поклонись его милости господину даймё. Поклонись еще и господину слуге.

Даймё. Смотри ты, даже слуге кланяется!

Поводырь обезьяны. Может, сплясать обезьянке в благодарность за то, что ей жизнь сохранили?

Даймё. Ладно, пусть покажет, как она плясать умеет.

Слуга. Господин разрешает сплясать. Поводырь обезьяны. Слушаюсь {поет):

После каждого куплета Даймё отдает поводырю обезьяны что-нибудь из