Маруф-башмачник - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

его о причине?» — сказал халиф. И Абу Исхак ответил: «Нет, клянусь жизнью твоей головы, о повелитель правоверных!» — «О Абу Исхак, — сказал халиф, — я приказываю тебе вернуться в Басру и привезти ко мне Абдаллаха ибн Фадиля вместе с теми двумя собаками». — «О повелитель правоверных, — воскликнул Абу Исхак, — избавь меня от этого! Абдаллах ибн Фадиль оказал мне крайнее уважение, и я проведал об этих обстоятельствах случайно, без намерения, и рассказал тебе. Как же я вернусь к нему и приведу его? Если я к нему вернусь, я не найду на себе лица от стыда перед ним, и подобает послать кого-нибудь другого с указом, написанным твоей рукой, чтобы он привез к тебе Ибн Фадиля и собак». — «Если я пошлю к нему другого, он, может быть, станет отрицать это дело и скажет: «Нет у меня собак, — молвил халиф. — Если же я пошлю тебя и ты ему скажешь: «Я тебя видел своими глазами», — он не сможет этого отрицать. Ты непременно должен к нему поехать и привезти его и собак, а иначе — неизбежно твое убиение». — «Слушаю и повинуюсь, о повелитель правоверных, достаточно с нас Аллаха, и благой он промыслитель! — ответил Абу Исхак. — Прав был тот, кто сказал: «Бедствие человека — от его языка». И я сам навлек на себя это, когда рассказал тебе. Но напиши мне благородный указ, и я пойду к Ибн Фадилю и приведу его к тебе».

И халиф написал ему благородный указ, и Абу Исхак направился с ним в Басру. И когда он вошел к правителю Басры, тот сказал: «Да избавит нас Аллах от зла твоего возвращения, о Абу Исхак!» — «Почему это, я вижу, ты быстро вернулся? Может быть, харадж недостаточен и халиф не принял его?» — «О эмир Абдаллах, — сказал Абу Исхак, — я возвратился не из-за недостатка хараджа — он доставлен полностью, и халиф принял его. Но я надеюсь, что ты не будешь с меня взыскивать, — я сделал ошибку по отношению к тебе, и то, что из-за меня произошло, предопределено Аллахом великим». — «А что произошло, о Абу Исхак? Расскажи мне — я тебя люблю и не стану с тебя взыскивать» — молвил Ибн Фадиль.

И Абу Исхак сказал: «Знай, что когда я был у тебя, я шел за тобой следом три ночи подряд, когда ты каждую ночь вставал в полночь и мучил собак и возвращался, и я дивился этому, но мне было стыдно тебя спросить. И я рассказал халифу о твоем деле, случайно, без намерения. И он обязал меня вернуться к тебе, и вот указ, написанный его рукой. Если бы я знал, что дело так обернется, я бы не рассказал ему, но это принесла судьба».

И он стал извиняться перед Абдаллахом, и Абдаллах сказал ему: «Если ты рассказал халифу, я подтвержу ему твой рассказ, чтобы он не думал, что ты лжешь, так как я тебя люблю. Но если бы рассказал кто-нибудь другой, я бы стал отрицать это и обвинил бы его во лжи. Я поеду с тобой и захвачу собак, хотя бы была в этом гибель моей души и конец моего срока». — «Да покроет тебя Аллах, как ты покрыл мое лицо перед халифом!» — сказал Абу Исхак.

И затем Ибн Фадиль взял подарок, подходящий для халифа, и взял собак, на золотых цепях, и взвалил каждую собаку на верблюда, и они ехали, пока не доехали до Багдада. И Абдаллах вошел к халифу и поцеловал землю меж его рук, и халиф позволил ему сесть, и Ибн Фадиль сел и велел привести к себе собак.

«Что это за собаки, о эмир Абдаллах?» — спросил халиф. И собаки начали целовать землю меж его рук, шевелить хвостами, и плакать, как будто ему жалуясь. И халиф удивился этому и сказал: «Расскажи мне историю этих двух собак и по какой причине ты их бьешь и оказываешь им уважение после побоев». — «О преемник Аллаха, — молвил Ибн Фадиль, — это не собаки, а люди — двое юношей, красивые и прелестные, стройные и соразмерные, и они — мои братья, дети моей матери и моего отца». — «А как же они были людьми и стали собаками?» — спросил халиф.

И Абдаллах сказал: «Если ты мне позволишь, о повелитель правоверных, я расскажу тебе истину об этом деле». — «Расскажи мне, — сказал халиф, — и берегись лжи, ибо ложь — качество людей лицемерных. Будь правдив, ибо правдивость — корабль спасения и черта праведников».

«Знай, о преемник Аллаха, — молвил Ибн Фадиль, — что во время моего рассказа они будут свидетелями. И если я солгу, они обличат меня во лжи, а если я скажу правду, они подтвердят мою правдивость». — «Это собаки, и они не могут говорить или отвечать, — сказал халиф. — Как же они засвидетельствуют против тебя или за тебя?» — «О братья, — молвил Ибн Фадиль, — если я скажу слова лживые, поднимите головы и раскройте широко глаза, а если я скажу правду, опустите головы и зажмурьте глаза.

Знай, о преемник Аллаха, — сказал он потом, — что нас три брата и у нас одна мать и один отец. И имя нашего отца было Фадиль, и его назвали этим именем только потому, что жена его отца родила двух сыновей-близнецов, и один из них умер в тот же час и минуту, а другой остался, и отец назвал его Фадилем[70]. И его отец воспитал его, и дал ему хорошее воспитание, и когда он вырос, женил его на нашей матери, и умер, и наша мать родила сначала этого моего брата, и отец назвал его Мансуром. А потом она понесла второй раз и родила вот этого моего брата, и отец назвал его Насиром, и моя мать понесла третий раз и родила меня, и отец назвал меня Абдаллахом. Он воспитывал нас, пока мы не выросли и не достигли зрелости мужчин, а потом умер и оставил нам дом и лавку, полную разноцветной материи из материй всех сортов — индийских, румских, хоросанских и других, и еще он оставил нам шестьдесят тысяч динаров.

И когда наш отец умер, мы отмыли его и вырыли ему могилу и похоронили его на милость владыки. Мы устраивали по нем моления и чтения Корана и раздавали милостыню до завершения сорока дней. А потом, после этого, я собрал купцов и знатных людей и устроил для них великолепный пир, и когда они поели, я сказал им: «О купцы, здешняя жизнь преходяща, а последняя жизнь вечна, и да будет хвала тому, кто вечен после исчезновения