Отец подруги. Во власти дикаря - Татьяна Бэк

– До свидания! – встаю и покачиваясь иду на выход.

– Обещаю, что вечером Александр Викторович сразу позвонит, едва выйдет из камеры на свободу! – летит мне вслед

Но что-то подсказывает, что не позвонит. В мире мужчин слишком жёсткие правила. И такие, как я  – не более, чем игрушка для них.

Смотрю на часы… Пара минут до полуночи. На столе остывает ужин на двоих, к которому даже не прикоснулась. Есть совершенно не хочется, а внутри головы звонкая пустота, в которой скачет одна мысль: «Ты не нужна Дикому!»

Лена ещё часов шесть назад позвонила и, задыхаясь от радости, сообщила, что её папу отпустили. Сразу начала готовить романтический ужин и наводить красоту, в надежде, что Саша приедет.  Но с каждой минутой становилось понятней, что он уже не придёт. С силой стираю яркую помаду с губ.

Заваю оплывшие свечи, и комната погружается в темноту. Очень символично: на душе тоже было мрачно и гадко. Пора понять, что молодая хорошенькая девушка в мире мужчин не более чем дорогая игрушка или разменная монета. Мне удалось побыть и той и другой за короткий промежуток времени. Сперва отдала свою девственность Дикому, а затем стала пешкой в игре адвоката Павла Арнольдовича, который использовал меня как приманку, для того чтобы спровоцировать Захрана на нападение. Хитрый удав отлично всё рассчитал и провёл партию безупречно. Зато Саша теперь на свободе.

Пересчитываю деньги, что остались от суммы, которую дал Дикий. Не так и мало, я ведь тратила весьма экономно. Пожалуй, хватит, чтобы снять небольшую комнату на время. На оплату института так и не наберётся, конечно, так что придётся отчислиться до лучших времён. Зато освободится много времени, смогу найти работу, а затем и к учёбе можно будет вернуться.

Спокойно убираю в холодильник еду, сгребаю свои немногочисленные вещи, проверяю, не оставила ли чего-нибудь и осматриваю квартиру в последний раз, словно прощаясь. Теперь выйду, брошу ключи в почтовый ящик. А дальше…? А дальше просто буду жить.

Открываю дверь, смаргивая непрошеные слёзы, и утыкаюсь в крепкую мужскую грудь. Вдыхаю терпкий аромат дорогого табака, парфюма и чего-то такого пьянящего, что голова кружится, будто залпом выпила крепкого алкоголя.

– И куда ты собралась на ночь глядя? – голос Дикого звучит сверху.

Задираю голову и сталкиваюсь с ним взглядом, чувствуя, как плавлюсь и горю от огня в его холодных, почти прозрачных глазах.

– Ты пришёл… – утверждаю я.

Мужчина ничего не отвечает, его крепкие пальцы ложатся на мой подбородок, заставляя поднять голову ещё выше. Слышу сдавленный то ли рык, то ли стон, когда видит следы от пальцев Захрана на моей шее. Пытаюсь вырваться, но это бесполезно, он прижимает меня так, что дышать невозможно. Чувствую каждую напряжённую мышцу его рельефного сильного тела.

Его ладони скользят по моей коже, забираются под футболку, задирая её, проходятся вдоль позвоночника, а потом резко перемещаются на ягодицы, прихватывая их. Вдавливает меня в себя ещё сильнее. Куда-то в область солнечного сплетения упирается каменный стояк.

– Где ты был? – спрашиваю, чуть дыша.

Саша не реагирует и впивается в мои губы жадно и грубо, буквально трахая языком ротик. Невольно отвечаю ему, чувствуя, что теряю силу воли. Из последних сил с трудом отрываюсь от нереального поцелуя.

– Где ты был? – повторяю вопрос.

Он то ли улыбается, то ли скалится, глаза становятся безумными и тёмными, зрачок пульсирует, гипнотизируя и затягивая.

– Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, мелкая! – выдыхает он, впечатывая меня в стену и расстёгивая молнию на моей юбочке.

– Где ты был? – в этот раз говорю спокойно и холодно, не отводя взгляда и всматриваясь в лицо Дикого. Мне нужно знать правду.

– Никто не посмеет тронуть мою женщину! Поняла?! – жарко и обречённо шепчет на ухо, продолжая судорожно меня раздевать.

В сторону улетает юбка, футболка, нижнее бельё. Стою перед ним обнажённая, купаясь в восхищении и жарком мареве страсти. Он хотя и в одежде, но тоже голый, весь на ладони, один сплошной  нерв. Страшно прикоснуться. Запрыгиваю, обвиваю ногами, целую шею, грудь в вырезе полураспахнутой рубашки. Стараюсь запомнить его вкус, впитать запах, наполнится убыстряющимся пульсом.

– Мелкая, ты сумасшедшая! Я только что убил человека! Своими руками задушил ублюдка Захрана! Прекрати! – стонет он, пытаясь меня оторвать от себя. – Тебе нельзя со мной!

Меня не остановить. Даже такому сильному властному самцу, как он. Уже поздно, мы оба сумасшедшие, от этого никуда не деться.

– Я люблю тебя, Кать! – в голосе боль, испуг и безумие.

Впиваюсь ногтями в его плечи и закусываю губу, чтобы не разреветься от этих слов.

– Люблю тебя, Дикий… – шепчу в ответ, понимая, что мы прошли точку невозврата. Наш долбанный Рубикон, после которого уже ничего не будет, как прежде.

– А я ужин приготовила… – лепечу, пока мой неандерталец тащит меня в спальню.

– Я начну сразу с десерта!

Бросает меня на кровать и запрыгивает сверху. Горячие поцелуи покрывают от макушки до пяточек. Вскрикиваю, когда прикусывает пальчики на ногах, издаю стон, когда целует под коленом, взрываюсь оргазмом, когда ласкает языком клитор, вознося меня на небывалые вершины наслаждения.

Я плавлюсь в руках Дикого, растворяюсь в его объятиях, взрываюсь наслаждением, словно улетая в космос и боясь не вернуться. Мне мучительно сладко, страшно и легко.

– Катя…– жарко шепчет на ухо Саша, прикусывая мочку.

Вновь взрываюсь вспышкой удовольствия, ещё плотнее прижимаюсь к сильному могучему телу мужчины. Моего мужчины… такого любимого, опасного, страстного и напористого.

– Я больше не могу! – смеюсь, откидываясь на подушки. – У меня уже всё болит там.

Любовник смотрит на меня недовольно.

– И чего ты молчала? Молчала и терпела?

Отодвигается от меня и вынимает член. Испытываю облегчение от того, что его огромный прибор больше не таранит изнутри, но при этом исчезает ощущение приятной наполненности, которое сводило с ума.

– Я не терпела… – не могу отвести взгляда от мощного ствола, увитого выступающими венами, и гладкой розовой головки, блестящей от моих соков. – Мне было очень хорошо, но, кажется, натёрли.

– Уже заметил, что хорошо! – он с удивлением косится на свою руку, исполосованную моими когтями. – Кошка дикая. В следующий раз в варежках трахать буду!

– Сейчас всё исправлю и заглажу причинённый ущерб! – произношу, облизываясь и не