Нахимовец - Сергей Шиленко

— Ну что, Антоха? Какие планы? Чем на заслуженном отдыхе заниматься-то будешь? — весело спросил подполковник Киркин и плеснул себе в рюмку еще коньяка.

Мы с мужиками собрались в кабинете райотдела. Точнее, уже в кабинете УМВД. На дворе все-таки 2012-й. Давно уж как нет никаких РУВД. И милицию в полицию благополучно переименовали. Но мы, опера, по привычке продолжали называть родные пенаты райотделом. Никак не хотели привыкать к новому наименованию. «Райотдел» — и точка.

Стол в райотделе я накрыл весьма приличный, хоть до ресторана «Палкинъ» он и не дотягивал. У меня все ж таки зарплата майора, а не генерала.

Коньячок, водочка. Балычок, нарезка. Без тортиков, конфеток и прочей бабской мишуры. Нормальная такая мужицкая «поляна» для суровых оперов. Повод весьма достойный — мой юбилей. Ровно полвека. И одновременно — проводы на пенсию.

Карьера майора полиции Молотова подошла к своему концу. Так и не упали мне на погоны звездочки подполковника.

И все из-за одного субчика, здесь присутствующего. Я совсем не хотел его звать на юбилей. Но так уж было положено.

Я окинул взглядом уже бывших коллег. Те беспечно выпивали, закусывали, травили анекдоты и обсуждали самые разные темы: последние новости, автомобили, футбол… И будет ли когда-нибудь доллар по сорок рублей?

Ребятам в понедельник снова на службу.

А мне… А мне уже не нужно. Я теперь вольный человек. Пенсионер. Табельное оружие сдал. Служебное удостоверение и жетон — тоже. С обходным листом, как положено, побегал. В приказе об увольнении расписался. Дела передал. Расчет получил. Все чин чинарем.

Все, точка. Дальше — совсем другая история.

— Планов громадье, мужики! — бодро сказал я. — Дачей займусь. Баньку закончить надо. Крышу подлатать. Газон опять же сам себя не покосит… А там и стройка нового дома не за горами. Как говорится, только жить начинаю!

Я, конечно, хорохорился и не подавал вида. Но на душе кошки скребли. Понимал, что по первости скучать буду по службе.

— И далась тебе, Молотов, эта дача! — раздался недовольный, тянущийся баритон. — Что в ней хорошего? Зимой — снегу по колено. Сколько ни чисти, все равно насыплет. А летом — комарье размером с овода. В сортир через весь огород бежать… Нет, я уж лучше дома! Телек, кондиционер… Красота!

Это полковник Клячкин голос подал. Мой давний оппонент.

Тот, благодаря кому майор Молотов навсегда останется майором.

«Тебе-то понятно…» — хмуро подумал я, нарезая на пару с Киркиным колбасу тоненькими ломтями. — «Столько взяток набрал за время службы, стольким из начальства подлизал, что на миллиард кондиционеров и телеков хватит… У тебя-то точно не сортир в конце огорода, а золотой унитаз в доме на пятьсот квадратов, в элитном коттеджном поселке!».

Годы и сытая служба в кабинетах сделали свое дело. От подтянутого, крепкого капитана Клячкина, бывшего нахимовца, не осталось и следа. Теперь вместо него был грузный, оплывший дядька с тройным подбородком. А толстой шее явно было тесно в воротнике форменной рубашки, точно в удавке.

Приказали долго жить и соломенные волосы, раньше торчавшие аккуратным ежиком. Теперь идеально лысая голова полковника Клячкина напоминала бильярдный шар.

— Признайся, Молотов! — полковник, подойдя ближе, панибратски хлопнул меня по плечу толстой пятерней, которой только что брал с тарелки жирный кусок колбасы. — Гложет червячок-то, гложет?

— С чего это вдруг, товарищ полковник? — ровным тоном спросил я, будто бы невзначай поводя плечом, чтобы скинуть с себя полковничьи пальцы-сосиски. — Какой такой червячок?

— Ну как же? — давний оппонент осклабил в улыбке кривые желтые зубы. — Все твои кореша — уже подполковники! И Киркин, и Птичкин — все новенькие звезды обмыли. А ты все в майорах кукуешь!

Тут он гордо выпятил грудь.

— И что с того? — беспечно отозвался я. — Хорошо кукую, товарищ полковник! Даже кое-какие грамоты имеются!

— Да не включай ты дурня, Молотов! — уже изрядно подвыпивший Клячкин снова вцепился в мое плечо. — Все равно завидно, да?

— Не-а, — плюнув на субординацию, по-простецки ответил я и уже без всяких церемоний сбросил с себя жирную пятерню. — Не завидно. Просто рад за сослуживцев.

— Молотов! — продолжал поучать меня полковник. — А я ведь тебе говорил! А я ведь тебя предупреждал! Посговорчивее надо было быть… К начальству лояльнее. «С людьми помягше, на вопросы смотреть ширше»… А ты, Молотов, наверное, «Место встречи изменить нельзя» слишком часто смотрел. Корчишь из себя Шарапова. Этакий рыцарь без страха и упрека…

— О! Отличный фильм, кстати! — воскликнул мой приятель — подполковник Вася Киркин. — Всегда пересматриваю…

Но подвыпивший «полкан» быстро осадил его, подняв руку.

— Цыц, Киркин! Не фони! Дай договорю!

Киркин покорно заткнулся.

— Слушай, Молотов! — не унимался Клячкин.

— Слушаю, товарищ полковник! — сухо и безэмоционально отозвался я.

— Плохо слушаешь, Молотов! Был бы посговорчивее, давно бы твое звание подполковника обмывали…

Снова здорово. Опять двадцать пять. «Полкан», знающий меня больше трех десятков лет, снова завел разговор на излюбленную тему. Слишком, мол, я честен и все такое. Поэтому и сижу в майорах столько времени.

Тут в кармане запиликал старенький смартфон.

«Бывшая».

Хм… Никогда б не подумал, что буду рад ее слышать! Но сейчас звонок Ольги — весомый повод соскочить с неприятного разговора!

— Срочный звонок! — коротко пояснил я и пулей выскочил в коридор.

Не успел я нажать на зеленую кнопку, как из динамика понесся визгливый голос:

— Антон! Ты когда с ребенком поговоришь?

— О чем? — коротко спросил я.

— Как о чем? — оскорбилась трубка. — Об учебе, конечно!

— Что на этот раз?

— Он не хочет учить алгебру! — взвизгнула бывшая с такой силой, что в коридоре, кажется, штукатурка посыпалась.

— И что? — пожал я плечами. — Не хочет — пусть не учит. Четверка в аттестате у него и так будет. Этого более чем достаточно!

— Нет! Недостаточно! Как это «пусть не учит»? — заходилась трубка. — А если он через год в институт не поступит?

— И что? — снова резонно возразил я. — Поступит позже.

Я прошагал к окну в коридоре, распахнул его и достал из кармана зажигалку и пачку сигарет.

— А если его в армию заберут? — бывшая жена уже была на грани истерики. — Тебе все равно? А еще отец называется!

— И что? — чиркнув зажигалкой, невозмутимо переспросил я. — Сходит, отслужит и вернется. Не он первый, не он последний.

Закурил и посоветовал бывшей супруге:

— А вообще отцепись от парня, Оль! Ему нафиг не нужна твоя экономика. Не хочет он быть