Сандра Пол - Как приучить мужчину

Человек уходит.

Все признаки налицо — звяканье ключей, запах кожи, исходящий от портфеля, который он всегда носит с собой, странный широкий ошейник из ткани, красующийся на его шее…

Даже отсюда, из-за стеклянных дверей, я вижу, что ему не терпится уйти. Однако человеческая особь женского пола, прибывшая несколькими минутами ранее, кажется, удивлена. За этот месяц, который я живу в доме Человека, другие женщины часто приходили сюда, но эту я никогда прежде не видел. Худа, как бродячая кошка, глаза подведены углем. Шерсть на голове всех цветов радуги.

— Ты на работу? В субботу? — допытывается она, когда Человек задерживается у огромного зеркала в прихожей, чтобы поправить свой странный ошейник.

— Да.

— А я думала, мы проведем день вместе, — мурлычет она, касаясь его руки.

Своими повадками она напоминает одну мою знакомую — сиамскую кошку.

— Может, развлечемся в бассейне? — она придвигается ближе.

— Не сегодня. — Человек заканчивает завязывать ошейник. Я не в восторге от кошек, Человек, кажется, тоже. — У меня много дел. — Он берет портфель. — Тебе следовало позвонить прежде, чем приходить.

— Я хотела сделать тебе сюрприз.

— И сделала. Сколько тебя не было? Восемь месяцев? Десять?

— Четыре, — она прищурилась.

— Как летит время!

Она игнорирует его сарказм.

— Разве ты не можешь остаться?

— Извини, нет. — В словах Человека нет сожаления. Она его совсем не интересует. — Если хочешь, можешь поплавать.

Женщина, видимо, слышит безразличие в его голосе, потому что ее губы сжимаются в тонкую линию. Она смотрит в сторону, чтобы скрыть разочарование.

— О! Ты завел собаку!

— Нет. Это пес моей тети. — Человек нетерпеливо смотрит на часы. — Лейла…

— Он такой огромный! — Женщина двигается ко мне, сощурив глаза. Ее аромат просачивается сквозь щель между дверью и полом — запах смятых цветов.

— Милая собачка… — От ее приторного хриплого голоса шерсть у меня на спине встает дыбом.

На всякий случай я делаю несколько шагов назад.

Она бросает взгляд через плечо на Человека.

— Обожаю собачек! — объявляет крашеная.

Ее тон меня нервирует. Когда она снова смотрит на меня, я отворачиваюсь.

— Очевидно, они тебя тоже, — язвит Человек. Его голос становится жестким; мне ли не знать. — Так ты будешь плавать в бассейне?

— Одна?

— Да.

— А как же собака?

— Они не любят купаться.

Крашеная улыбается, но я-то вижу: ей не по себе.

— Он на меня не нападет?

— Нет. Он спокойный. Кроме того, ты же любишь собак!

Некоторое время они смотрят друг на друга, она — с мольбой, он — непреклонно.

— Не думаю, что я буду плавать сегодня, — наконец-то цедит она сквозь зубы.

— Как хочешь. — Человек отворяет дверь и, увидев меня, на секунду замирает. — Но если все-таки останешься, не забудь закрыть балконные двери и не оставляй калитку открытой, а то он убежит. — И уходит.

Пару секунд Крашеная молча, смотрит на закрытую дверь. Мне жаль ее. Я знаю, как больно, когда тебя отталкивают.

— Мерзавец! — выкрикивает она злобно. — Ни на йоту не изменился. — Она оглядывается и, увидев меня, шипит: — Сослужу ему службу, выпущу тебя на волю, уродливый монстр.

Женщина выходит во двор и направляется к железной калитке мимо бассейна и домика для гостей.

Когда она проходит пять ярдов, я поднимаюсь. Она бросает взгляд через плечо, ужасается, ускоряет шаг. И я бегу. Она увеличивает темп. Догадались, что я делаю?

К тому моменту, как мы достигаем калитки, ее бледное лицо блестит от пота, а глаза вылезают из орбит.

— Хорошая собачка, — визжит она. — Милый песик.

Я гавкаю, соглашаясь с ней в этом вопросе. Она съеживается от страха, не глядя на меня, отворяет калитку.

— Иди. — Она машет когтистыми руками. — Брысь! Кыш. Беги.

Кем она себя возомнила, что отдает мне приказы? Я не обязан повиноваться ей, и не желаю уходить. Не сейчас.

Я зеваю.

Женщина отступает.

— Господи, ну у тебя и зубы, — лепечет она, ее собственные слегка клацают. — Не смей кусать меня, — добавляет она угрожающим тоном. — Клянусь, я спущу штаны с твоего хозяина, если попробуешь.

Я и не планировал кусать ее; мне привили правила хорошего тона. И все же она мне не нравится. Пусть уходит. Я рычу низко и протяжно. Она сообразительная, правильно меня понимает и бросается к воротам. Отлично бегает, как заправский спринтер! Не так хорошо, как кошка, можно догнать ее в два прыжка, но у меня нет времени валять дурака, у меня в доме есть дело.

Как я и подозревал, она забыла закрыть балконные двери. Я толкаю их мордой, просовываю голову, затем плечи и оказываюсь внутри.

Я бывал здесь щенком, года три назад. Запахи и звуки оживляют мою память. Острый аромат лимона и воска исходит от темной блестящей мебели. В холле глухо бьют высокие часы. По-моему, ничего не изменилось.

Мои когти стучат по холодному мраморному полу кухни, затем по сверкающему паркету. Я ищу комнату, которую посетил давным-давно. Знакомый запах щекочет ноздри, становится сильнее.

Я мнусь на пороге огромной комнаты, лапы утопают в ковре с мягким ворсом. Здесь мы сидели? Пахнет как прежде. Тяжелый аромат кожаного дивана перед камином — так и дразнит, аж слюнки текут.

И все же я пока не совсем уверен. Исследую комнату, внимательно обнюхиваю камин… ага, рядом ковер. Погружаю морду в мягкую кучу пепла. Инстинкт ведет меня.

Есть! Фибрами, души я знаю, эта та самая комната. Вот пятно, которое я оставил, будучи щенком… теперь уже я не так юн и прекрасно осознаю, что это территория Человека, но я сделаю то, что обязан сделать.

Через два часа — четырнадцать собачьих часов — я нахожу то, что искал.

— Все, бросаю.

— Хм? — Джулия Джоунс, владелица школы собаководства, подняла глаза от экрана компьютера. Убрав за уши темные пряди волос, она внимательно посмотрела на свою посетительницу.