Не бегите! Идите шагом! Как мы пережили Холокост - Роман Полански

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Екатерина Полякова

Редактор: Екатерина Новохатько

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Елена Кунина

Арт-директор: Юрий Буга

Корректоры: Мария Прянишникова-Перепелюк, Алиса Вервальд

© Flammarion, 2025

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

Полански Р.

Не бегите! Идите шагом! Как мы пережили Холокост / Роман Полански; Пер. с фр. – М.: Альпина Паблишер, 2026.

ISBN 978-5-0063-0663-9

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Я уже неоднократно рассказывал об этом периоде.

Впервые я собрал мысли воедино и привел в порядок воспоминания в конце 1970-х годов, когда взялся писать автобиографию. События, о которых говорится в этой книге, изложены там субъективно, потому что в первую очередь я старался как можно точнее описать восприятие маленького мальчика, ввергнутого в непостижимый для него кошмар. Этот мальчик, чтобы выжить, пытался на свой детский лад ему противостоять.

Мне было шесть лет и тринадцать дней, когда разразилась война, и двенадцать лет – когда она закончилась. Больше всего страданий в то время мне причиняли не материальное положение, не нищета, не голод и даже не страх. Хуже всего были отсутствие рядом родителей, жгучее желание вновь увидеться с ними, одинокое существование в чужом и холодном мире.

Мне снова пришлось вернуться к этим воспоминания через полтора десятка лет, по просьбе Стивена Спилберга и его Фонда Шоа, созданного в 1994 году как архив свидетельств переживших Холокост. В новом контексте мне понадобилось пересмотреть все, что со мной случилось, под более широким углом – как часть немыслимого явления, вероятно, единственного в истории человечества: попытки систематического истребления всего еврейского народа, предпринятой горсткой психопатов.

В 2005 году Национальный институт аудиовизуала (INA) совместно с Фондом памяти о Холокосте начал похожий масштабный проект с целью сохранить в аудиовизуальной форме воспоминания последних выживших. Среди сотни интервью, взятых в рамках этого проекта, есть и мое.

Книга, которую сегодня мы представляем читателям, основана на этой многочасовой записи.

Должен признать – соглашаясь на ее публикацию в новой форме, я даже представить не мог, какого труда потребует текстовая запись такого разговора, по сути своей полного отступлений, неоконченных фраз и оборванных нитей. И все же я с самого начала настаивал, что не нужно слишком сглаживать или шлифовать исходное повествование.

Надеюсь, нам удалось найти нужный компромисс, и во многом это заслуга нашего издателя Сандрин Трейнер.

Таким образом, текст, который мы вручаем читателям, – это, на мой взгляд, профильтрованная и очищенная от лишнего выжимка. И пусть это будет мое последнее слово. Память больше не принесет мне ничего нового – скорее уж что-нибудь заберет.

Два документа с воспоминаниями моего отца написаны раньше, у них своя история.

Первый – «Мой путь в Маутхаузен» – это его письмо мне после смехотворного спора по телефону, который произошел у нас в 1973 году.

Война оторвала нас друг от друга. Годы разлуки терзали нас по-разному, но с одинаковой жестокостью, так что мы снова встретились совсем другими людьми. Особенно поразительной была перемена, произошедшая с едва достигшим подросткового возраста мальчиком, которым я был тогда.

Мы никогда не говорили о пережитом. Годы спустя стало известно, что такое молчание – распространенное явление; его стали документировать и изучать с помощью тончайших инструментов современной психологии. Но, на наш взгляд – думаю, я могу говорить и от имени отца тоже, – все намного проще: если откровенно, нас воротило от этой темы! У нас не было ни малейшего желания ее обсуждать. Были вещи куда интереснее и важнее: жизнь и будущее.

И вот, через тридцать лет после возвращения из ада и впервые – по моему намерению, отец описал самый ужасный период в своей жизни.

Тогда я попросил его раскрыть тему подробнее, описать все, что предшествовало лагерю Маутхаузен, и то, что он пережил потом, как только закончилась война.

Его рукопись вернулась ко мне осенью 1975 года. Я был занят съемками «Жильца», а потому положил ее в ящик и, к стыду своему, забыл о ее существовании.

Только работа над проектом издательства Flammarion напомнила мне о ней. Я нашел, что она написана блестяще, очень самобытна и после пары неизбежных уточнений и сокращений вполне достойна публикации.

Особенно сейчас, когда вновь хочется вскричать, как Фердинанд в шекспировской «Буре»: «Ад пуст, все дьяволы сюда слетелись!»

Я принес вам – как вы и просили – несколько фотографий. Их немного, потому что, разумеется, большая часть подобных документов не пережила войну. Но кое-то хранилось у членов моей семьи или у других людей.

Начну с самого старого моего фото, сделанного в Париже. Мне только-только исполнилось три года.

Я родился в Париже. Мои родители какое-то время жили там.

Не знаю, почему они выбрали Париж. Вероятно, ими двигали те же настроения, что и другими людьми, приезжавшими в то время во Францию. Я хочу сказать, что они приезжали не как сегодняшние иммигранты, враждебные местной культуре, а, напротив, потому что восхищались ее устройством, историей и нравственностью.

К моменту, когда я родился, они жили там уже несколько лет.

На этой фотографии, сделанной после нашего возвращения в Краков в 1936 году, можно увидеть моего отца, двух его братьев и мою мать. Мне около трех лет.

Почему они