Тайна Паганини - Наталья Николаевна Александрова

Серия «Артефакт & Детектив»

— Ищешь кого?

Я стояла перед входом в шестиэтажный дом красного кирпича и разглядывала табличку с номерами квартир.

В это время дверь подъезда открылась, на пороге возникла крепкая тетка лет шестидесяти, с лицом примерно такого же краснокирпичного цвета, как дом. Она оглядела меня пристальным взглядом и повторила:

— Говорю, ищешь кого?

— Вообще-то я ищу Евфросинию Сергеевну… — протянула я неуверенно.

— Так это я и есть, — ответила тетка. — Можешь меня тетей Фросей называть, как все. А то язык сломаешь. А ты кто и по какому конкретному вопросу?

— Меня, вообще-то, Михаил Михайлович прислал, нотариус Селиверстов…

— А, Михалыч! Он мне звонил, говорил, что ты придешь. Значит, ты, выходит, Карпыча внучка?

— Кого? Какого Карлыча?

— Не Карлыча, а Карпыча.

— Вообще-то, моего дедушку звали Иван Федорович.

— Точно. Только его тут все Карпычем звали, потому как фамилия его была Карпов. Значит, ты его внучка… это очень хорошо, что ты как раз сейчас пришла.

— Да? Почему же это так хорошо?

— А это ты сейчас увидишь почему! Пойдем…

— Куда?

— Как куда? Ты же пришла квартиру смотреть, вот туда и пойдем…

Тетя Фрося, более ничего не говоря, направилась не в подъезд, как я ожидала, а к дворовой арке. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Пройдя арку, мы оказались в обычном питерском дворе, в меру мрачном и унылом.

Этот двор оживляла пара чахлых деревьев, под которыми притулилась давно не крашенная скамейка. Рядом с ней имелась детская песочница, на краю которой умывался кот.

Тетя Фрося миновала скамью и песочницу и направилась в дальний угол двора.

Подойдя ближе к этому углу, я увидела лестницу, уходящую вниз, к полуподвальной двери.

Остановившись возле лестницы, тетя Фрося обернулась ко мне и проговорила сочувственно:

— Вот она, значит, дедушки твоего квартира.

— Как?! — переспросила я испуганно. — Это что же, подвал?

Все мои мечты о собственной квартире на глазах таяли.

— Полуподвал, — уточнила тетя Фрося. — Знаешь, частушку раньше пели: «Я живу в высотном доме, но в подвальном этаже»? Вот это про тебя. Вообще-то, это бывшая дворницкая.

— Дворницкая? — снова переспросила я.

— Ну да, когда-то здесь дворник жил, а потом Карпычу дали эту квартиру. Другие не соглашались, а он согласился. Мне, говорит, здесь даже удобнее. Ему уж потом предлагали в новый дом переехать, а он ни в какую… Мне, говорит, и место это нравится, да и квартиру я так хорошо обустроил. Куда уж мне переезжать…

И тут я услышала доносящийся из-за двери приглушенный крик.

— Там кто-то есть! — проговорила я, невольно понизив голос.

— Точно, — спокойно подтвердила тетя Фрося. — Почему я и говорю — хорошо, что ты пришла. Так бы мне пришлось решать, чего с ним делать, а теперь ты решай, ты ведь хозяйка…

— С кем — с ним?

— А вот ты сама посмотри! — Тетя Фрося спустилась по лестнице к двери, немного подождала меня и открыла дверь — та, оказывается, была не заперта.

Дверь, кстати, была крепкая, металлическая, с несколькими основательными замками.

А за этой дверью…

За этой дверью была решетка из крепких металлических прутьев, а за решеткой…

В первый момент мне показалось, что за решеткой мечется большая обезьяна, вроде шимпанзе. Однако, приглядевшись, я поняла, что это человек, плюгавый мужичок средних лет, с унылой небритой физиономией и длинными, как и положено обезьяне, руками.

— Выпустите меня, женщины! — взмолился этот примат, вцепившись в решетку руками. — Выпустите! Сил больше нет! Есть хочу и пить хочу, а особенно — наоборот…

— Смотри у меня! — прикрикнула на него тетя Фрося. — Сам потом будешь за собой убирать!

— Выпустите! — жалобным голосом проныл мужичок.

— Кто это такой? — спросила я тетю Фросю. — И как он туда попал?

— Кто он такой — я тебе скажу. Это Леха Смородин, известная личность. Постоянно во дворе ошивается, ищет, где бы подработать или лучше чего бы спереть.

— Вот зря ты так, Евфросиния! — возмущенно воскликнул пленник. — Я чужого никогда не беру!

— А как же насчет Бориного самоката?

— А я думал, что его кто-то забыл… Думал, он никому не нужен… И зачем было его оставлять без присмотра? И вообще, я его хотел Боре отдать…

— Как же, отдать, ты его уже продать пытался…

— Так все же, как он туда попал? — повторила я, почувствовав, что разговор уходит в сторону.

— А вот это ты у него спроси. Я утром мимо шла, услышала шум, смотрю — дверь не заперта, заглянула — а там он сидит, как мартышка в клетке… Леха, признавайся честно, как ты туда попал?

— Как попал? — Пленник воздел глаза к небу и заговорил фальшиво-убедительным голосом: — Известно как. Обыкновенно. Проходил мимо, смотрю — дверь открыта. Ну, думаю, непорядок… еще, не дай бог, пропадет что-нибудь. Зашел, хотел узнать, есть ли кто внутри, а тут эти решетки как бабахнутся… и ни войти, ни выйти!

— Леха, не зли меня! — прервала его увлекательный монолог тетя Фрося. — Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я поверю в твой народный театр у микрофона? Говори честно, а то Зинаиду позову! Она с тобой быстро разберется!

— Ох, только не надо Зинаиду звать! — На этот раз в голосе Смородина звучал неподдельный страх. — Только не ее… Она такая женщина… она такая…

— А кто это — Зинаида? — спросила я вполголоса.

— Сожительница его, — так же тихо ответила тетя Фрося.

— А что это он ее так боится?

— А она с ним научилась обращаться как дрессировщик с дикими зверями!

И тут же громко добавила:

— Колись, Леха! Тебе поможет только чистосердечное признание! Кто эту дверь открыл?

— Никто, — поспешно ответил Смородин, и его глаза предательски забегали. — Я сам…

— Ага, так я тебе и поверила! Я знаю, какие у Карпыча замки были на двери, тебе такие замки нипочем не открыть! Не твой уровень! Ладно, если не хочешь сотрудничать со следствием — прибегну к крайней мере… позову Зинаиду!

— Нет, не надо… все скажу! Только я их раньше никогда не видел… честно говорю!

— Их? Кого их?

— Ну, которые меня в этот подвал запустили.

— И кто же они такие?

— Говорю же — незнакомые… никогда их раньше не видел. Один — долговязый, волосы курчавые, как шапка барашковая, а второй — невысокий и как