Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

Художественное оформление обложки Маргариты Чечулиной (Greta Berlin)

Сюжет книги частично основан на реальных событиях

* * *

Анна увидела собственное лицо на алтаре, и злость отступила, как-то разом схлынула, сменившись холодным, под самую кожу пробирающимся страхом. Она не такого ожидала, когда шла сюда! Да и кто бы на ее месте ожидал, что в самую обычную реальность вдруг ворвется что-то языческое, совершенно безумное, не просто намекающее, а кричащее: так, как раньше, уже не будет!

Есть люди, которые изо всех сил тужатся быть не такими, как все. Анне это не было нужно никогда. Ее вполне устраивало то самое среднестатистическое существование, которое давно уже не в моде. На эмоциональные качели и экстремальные потрясения она готова была смотреть в кино, а в свою реальность впускать только нечто предельно понятное, а значит, безопасное. Зачем вообще сокрушаться, что «у всех так»? Во-первых, не у всех, людей с нормальной судьбой попробуй еще, найди! А во-вторых, в распоряжении Анны была только одна жизнь, которую ей предстояло прожить, и она не видела смысла ориентироваться на то, что там у других.

Так что ей очень повезло уже в начале пути, когда она познакомилась с Русланом. Их посадили за одну парту в школе, когда отношения полов как таковые их вообще не волновали, им достаточно было дружить. Потом годы сделали свое дело, и дружба как-то незаметно, плавно перешла в любовь, такую же мягкую и беспроблемную. Анна потом наблюдала, как ее подруги запивают рыдания прямо из бутылки с шампанским, рассказывая об очередном подлеце, который оказался совсем не таким, а ведь представлялся совершенно другим! Она утешала, как и положено, и почти стыдилась внутренней радости от того, что с тихим, задумчивым Русланом ей никогда не доводилось проходить через подобное.

Они поженились рано, потому что не было совершенно никакого смысла тянуть, притворяясь, будто они еще в чем-то сомневаются. После этого Анна с удовольствием собиралась перейти к следующему традиционному шагу: рождению детей.

И вот тут «банальная история» застопорилась. Никто такого не ожидал – и даже объяснить не мог. Первый год они еще не беспокоились, верили рассказам старших родственниц, что всякое бывает. Но когда и через два года не было ни намека на наследников, стало ясно, что повод для тревоги есть. Чтобы двое совсем еще юных созданий – да ребенка не сделали? Вон, у их ровесников это чуть ли не от взгляда получается! Правда, чаще случайно. А Анна хотела. Возможно, подвох заключался именно в этом.

Тогда паники тоже не было, Анна, деятельная от природы, решила, что это всего лишь препятствие, которое они преодолеют. Надо только его обозначить, но с этим все обстоит легко… Или нет. Оказалось, что оба они вполне здоровы и к продолжению рода очень даже пригодны. Почему не получается?

– Ну, природа! – развел руками один из бесчисленного множества врачей, обследовавших Анну.

Так себе аргумент, конечно, и непонятно, зачем ради таких заключений было научную степень получать… Но спорить оказалось бессмысленно. Следующие семь лет Анна и Руслан посвятили долгой, выматывающей борьбе. Чего там только не было! От элитных зарубежных клиник до каких-то непонятных шаманских шатров, затерянных на краю света. То, что у этого крестового похода не было финальной даты, подтачивало силы, но сдаваться они не собирались.

Бездетный период закончился так же неожиданно, как начался. Нельзя сказать, что помог новый способ лечения или очередной врач оказался кудесником. Нет, тянулось самое обычное городское лето, пыльное и душное, в такое даже близость порой становилась нежелательным испытанием – а порой все-таки случалась. И когда все произошло, Анна, почти смирившаяся с безнадежностью своего положения, поначалу решила, что отравилась клубникой. Потом это стало одной из семейных баек, смешившей ее и безумно раздражавшей ее старшую дочь, которая в детстве радовалась прозвищу Клубничка, а потом, узнав предысторию, всеми силами от него открещивалась.

За старшей дочерью появились еще две, и семья, изначально признанная обреченной, вдруг стала многодетной. Анна полностью посвятила себя детям, и ее это вполне устраивало. У Руслана на работе тоже все шло отлично. Он не был богат, зато занимался любимым делом. Начинал как простой дизайнер интерьеров, потом открыл собственное агентство. Правда, двигаться дальше не собирался, потому что это отвлекло бы его от творчества. Но Анна не хотела пилить его по этому поводу, она видела, что он доволен, счастлив даже, а если так – никакой дополнительный заработок не стоит вечного стресса и нервной бессонницы!

Им всего хватало. Они любили друг друга. Анна ни на миг не усомнилась, что они уже на прямой дороге к тому самому «долго и счастливо». Поэтому, когда Руслан, отводя взгляд, сказал, что им нужно расстаться, она не поверила, приняла это за шутку и рассмеялась. Правда, смех получился натужным – так ведь и шутка дурацкая!

А всерьез она воспринимать такие новости не собиралась. Они были знакомы большую часть жизни. К тому моменту они были официально женаты дольше, чем не женаты. У них случались ссоры, но всегда недолгие, бурные и заканчивавшиеся примирением. Анна не сомневалась, что Руслан по-прежнему любит ее и дочек. С чего им расставаться?

Он так и не назвал ей причину – но все равно ушел. Ей показалось, что на нее небо рухнуло. Анна оказалась совершенно не готова ни к чему подобному, она просто не умела жить без мужа! И плевать ей было, что он оставил ей и детям все имущество, что обещал регулярно переводить деньги на содержание девочек. Дело ведь совсем не в этом! Человек, которого она привыкла считать частью себя, вдруг исчез, не дав ей даже намека на объяснение.

Первые недели, прошедшие после расставания, она запомнила смутно. Анна знала, что это нечестно по отношению к дочерям, которые были готовы к случившемуся не больше, чем она, но ничего не могла с собой поделать. За долгие годы супружеской жизни она любила пошутить о том, что ей как раз не нужно быть сильной и независимой, вот такая она не современная женщина! Теперь шутка обернулась против нее. Она и правда очень многого не умела…

Окружавшие ее люди разделились на два лагеря. Часть подруг с едва скрываемой, вроде как необъяснимой радостью доказывала, что